ОБЩЕСТВО КАК ОРГАНИЧЕСКОЕ ЦЕЛОЕ

 

Что же такое общество, какова бы ни была его форма? Продукт взаимодействия людей[1]. Рассмотрим определение К. Марксом общества независимо от той или иной общественной формы.

Как видим, К. Маркс пишет, во-первых, о людях, во-вторых, об их взаимодействии, в-третьих, о продукте их взаимодействия.

В приведенной цитате не случайно подчеркивается то обстоятельство, что общество есть продукт взаимодействия людей. К. Маркс высказывает свое мнение об идеалистических воззрениях мелкобуржуазного идеолога Прудона на историю: Он (Прудон. В. В.) находит, наконец, что люди, взятые как отдельные личности, не знали, что они делали, что они ошибочно представляли себе свое собственное движение, то есть, что, на первый взгляд, их общественное развитие кажется вещью отличной, отдельной, не зависимой от их индивидуального развития. Он не в состоянии объяснить этих фактов, и тут-то и появляется гипотеза о проявляющем себя всеобщем разуме[2]. К. Маркс доказывает, что общественное развитие не есть нечто совершенно самостоятельное по отношению к людям, но что оно есть продукт деятельности людей. В этой связи упор делается на критику идеалистического взгляда на историю.

А если подчеркнуть диалектическое понимание общества в противоположность метафизическому? Тогда следует сделать акцент на то, что общество есть и результат (продукт) и процесс взаимодействия людей.

Взаимодействие сторон, моментов, элементов и т. д. и т. п. процессов, вещей, предметов есть их истинная конечная причина causa finalis. В. В.). Их внутреннее взаимодействие, взаимосвязь есть их подлинная сущность. Этот общедиалектический подход применим и к обществу.

Общество есть единство внешнего и внутреннего взаимодействия людей. Внешнее взаимодействие взаимодействие людей как природных, живых существ, внутреннее взаимодействие взаимодействие людей как социальных существ.

Человек есть единство природного и социального, общественного. Если человек рассматривается как только природное существо, то общество оказывается механическим агрегатом изолированных индивидов. Однако если человек берется только как общественное существо и игнорируется его биологическая природа, то и тогда пусть опосредствованно, неявно, предполагается, что общество есть механический агрегат изолированных индивидов.

Первая тенденция нашла свое наиболее развитое, классическое выражение в философии Л. Фейербаха, который исходил из изолированного индивида. Еще в 1847 г. К. Маркс определил эту ограниченность взглядов Л. Фейербаха: Фейербах сводит религиозную сущность к человеческой сущности. Но сущность человека не есть абстракт, присущий отдельному индивиду. В своей действительности она есть совокупность всех общественных отношений. Фейербах, который не занимается критикой этой действительной сущности, оказывается поэтому вынужденным: 1) абстрагироваться от хода истории, рассматривать религиозное чувство [Gemüt] обособленно и предположить абстрактного изолированного человеческого индивида; 2) поэтому у него человеческая сущность может рассматриваться только как род, как внутренняя, немая всеобщность, связующая множество индивидов только природными узами[3].

Вторая тенденция в подходе к обществу наиболее глубоко была выражена в философии Гегеля. Исходным у Гегеля было всеобщее, разум в отрыве от особенного и единичного. В применении к вопросу об обществе и человеке это означает, что Гегель исходил из общества, понятого в отрыве от образующих общество людей. Человеческое в человеке отрывалось от человека и выступало в качестве абсолюта, Бога.

Обе концепции неявно предполагали в качестве своего основания разрыв между обществом и людьми, между взаимодействием и тем, кто взаимодействует, а следовательно, в обеих концепциях человек выступал в качестве изолированного человека природного существа, связанного с другими людьми лишь природными узами. Но если у Гегеля общество, общественное развитие представлено фактически как оторванное, принципиально отличное от людей и превращенное в нечто божественное, то Фейербах, заметивший гегелевскую мистику, гегелевский отрыв всеобщего от особенного и единичного (в нашем случае отрыв общества, общественного развития от людей), отказался, по сути дела, от трактовки всеобщего как отличного от суммы единичного и непосредственно выразил представление о человеке как изолированном индивиде и об обществе как механическом агрегате.

Обе концепции, явно или неявно, основываются на разрыве между человеком и обществом, между природным и общественным в человеке как вечном, непреодолимом разрыве. Эти позиции имеют своей социальной почвой антагонистическое общество, в котором социальные силы реально противостоят людям как самостоятельные, не подчиненные людям и действующие как враждебные им силы. Наибольшего развития эта самостоятельность и враждебность социальных сил людям достигают в капиталистическом обществе. Причем если социальные силы только в той или иной степени враждебны господствующему классу, классу капиталистов (угроза кризиса, разорения и т. п.), то по отношению к классу рабочих социальные силы выступают как в корне враждебные.

Обе концепции вырастают на почве мира частной собственности. Частная собственность заставляет собственника относиться ко всем остальным людям как к средствам, а себя рассматривать как нечто самодовлеющее, как центр, как цель. Все остальные люди выступают по отношению к частному собственнику, если смотреть его глазами, лишь как внешне с ним связанные.

Последовательно диалектическое понимание общества и человека, природного и общественного в человеке было достигнуто| лишь основоположниками марксизма, ибо они стояли на принципиально иной социальной позиции, на позиции рабочего класса, который в силу своего реального, материального положения, своего места и роли в производстве и обществе предназначен уничтожить эксплуатацию человека человеком, отрыв социальных сил от человека, их враждебность человеку, устранить разрыв между обществом и человеком, уничтожить частную собственность, обобществить собственность, подчинить социальные силы людям. Только с этой позиции и могло стать ясным то обстоятельство, что враждебные человеку социальные силы создаются самими людьми при определенных объективных условиях, что враждебность человека человеку, представление человека о себе как об изолированном существе, враждебно или равнодушно противостоящем другим людям, что все это не вечно. Марксизм указывает и научно обоснованные пути и средства коренного преобразования такого общества.

Учитывая сказанное, попробуем ответить на вопрос о том, каков исходный пункт в изучении общества: индивид или само общество?

Из сказанного выше вытекает, что нельзя исходить из индивида, изолированного от общества, ибо тогда исчезает все социальное в человеке и он выступает только как животное, как природное существо, связанное с другими подобными существами лишь природными узами, специфика социального, сущность человека выпадают из поля зрения, становятся необъяснимыми. Но нельзя исходить и из общества, взятого в его отрыве от индивидов, ибо тогда общество, общественное развитие предстает божественной, сверхъестественной, необъяснимой силой. Если исходить одновременно и из человека, изолированного от общества, и из общества как вне и надчеловеческой силы, то разрыв между ними не исчезает и объяснение общества остается невозможным. Объяснение общества возможно искать лишь на пути понимания его как взаимодействия людей.

Казалось бы если исходить из простого отрицания перечисленных в предыдущем абзаце подходов, следует остановиться на том, что раз человек как человек существует лишь в обществе и общество есть продукт взаимодействия людей, а, следовательно, без составляющих его людей не существует, т. е. если человек и общество существуют лишь в их взаимообусловленности, то нужно одновременно объяснить и первое вторым и второе первым. Однако простое отрицание перечисленных а предыдущем абзаце подходов не дает возможности вполне правильно решить вопрос о человеке и обществе.

Нельзя отрывать друг от друга людей и их взаимодействие, но нельзя и абсолютно отождествлять людей и их взаимодействие. Диалектическое решение вопроса заключается в том, что люди и их взаимодействие одновременно и тождественны, и различны.

Именно поэтому и не безразлично, с чего начать: с людей или с продукта их взаимодействия.

В настоящее время в марксистской литературе существуют два характерных ответа. Одни утверждают, что марксизм всегда принимал в качестве исходного эмпирического индивида, другие придерживаются того мнения, что исходным в марксизме может быть лишь общество. Нам думается, что ни то, ни другое мнение полностью принять невозможно. Например, эти различные позиции выражены: первая в интересной книге Ф. Тёкеи К теории общественной формации (Москва, 1975), вторая в обстоятельном послесловии к его книге, написанном В. Ж. Келле.

Так, Ф. Тёкеи фактически высказывает мнение о том, что классики марксизма-ленинизма всегда исходили из эмпирического индивида, и иллюстрирует его цитатами из работ К. Маркса и Ф. Энгельса. Однако он не всегда учитывает контекст, в котором употребляются приводимые им цитаты. Ф. Тёкеи не раскрывает смысл утверждения исходить из эмпирического, конкретного индивида, не анализирует с этой позиции отношение индивида и общества. Поэтому, по сути дела, остается в значительной мере неясным, чем отличается эта позиция от фейербахианской.

Решающие аргументы против этой точки зрения хорошо сформулированы В. Ж. Келле:

К. Маркс и Ф. Энгельс как исторические материалисты всегда исходили из исторической реальности, а не строили априорные конструкции. Исходить из реальности, по Марксу, значит исходить из совокупности всех общественных отношений, которые составляют сущность человека, выделять в них главные, определяющие материальные отношения, показывать обусловленность последних развитием производительных сил и т. д. Поэтому вне анализа общественных отношений мы ничего конкретного не можем сказать ни о самих эмпирических индивидах, ни о характере и направленности их деятельности: Эмпирический индивид как таковой является исходным пунктом и для позитивистской социологии, занимающейся описанием поведения этого индивида, но скользящей по поверхности явлений. Поэтому путь марксистского анализа от общества идти к человеку. И это главный принцип, о чем неоднократно и совершенно недвусмысленно говорили сами основоположники марксизма-ленинизма[4].

Суть аргументов состоит в том, что, так как сущность человека есть совокупность всех общественных отношений, то вне общества конкретные индивиды не имеют социальной природы, и о них ничего нельзя сказать как об общественных индивидах, избрание же в качестве исходного пункта эмпирического индивида позитивистской социологией приводит к скольжению по поверхности. Поэтому следует исходить из общества, а не из конкретного индивида.

Если раскрыть диалектико-логическую подоснову этого рассуждения, то ее можно выразить так: при изучении взаимодействия каких-то элементов, сторон, образующих систему, следует исходить из взаимодействия, из сущности, и отсюда идти к рассмотрению элементов, сторон, к поверхности; это необходимо потому, что сущность, взаимодействие есть главное, определяющее для понимания элементов, сторон как элементов, сторон именно этой системы, этого взаимодействия. Итак, неявно (возможно, неосознанно) предполагается, что марксизм в познании общества обязательно идет от сущности к поверхности, если же исходным пунктом сделать поверхность, то это неизбежно приводит к скольжению по поверхности, к неспособности понять, объяснить сущность (недаром говорится о позитивистской социологии). Движение от поверхности к сущности, по сути дела, тем самым выводится за рамки марксизма.

В первой главе мы уже отмечали, что движение познания осуществляется от поверхности к сущности и от сущности к поверхности (точнее, к явлению и действительности). Эти противоположные движения познания происходят всегда одновременно, но вместе с тем на определенных стадиях познания господствует, определяет в основном характер стадии познания сначала движение от поверхности к сущности, а затем от сущности к поверхности.

Противоположные точки зрения на исходный пункт познания общества, как они выражены в современной марксистской литературе, имеют своей неявной предпосылкой дилемму: либо только путь познания от поверхности к сущности, либо только путь познания от сущности к поверхности.

Сторонники второй части дилеммы допускают, осознанно или неосознанно, что путь познания от поверхности к сущности неразрывно связан с буржуазным мировоззрением, в частности, со спецификой фейербахианства и со спецификой подхода буржуазной политэкономии, в особенности XVII века. И они правы в том смысле, что путь познания от поверхности к сущности, изолированный от противоположного пути, неизбежно чреват позитивизмом и т. п. и характерен для буржуазной идеологии. Однако ведь и путь познания от сущности к поверхности, изолированный от противоположного пути, есть идеализм и метафизика. В наиболее развитом виде этот последний подход осуществлен Гегелем.

Специфика марксизма состояла также и в том, что К. Маркс и Ф. Энгельс не просто отбросили воззрения Гегеля и Фейербаха и не просто механически соединили фейербахианство и гегельянство, а переработали взгляды Фейербаха и взгляды Гегеля, выявив в них рациональные моменты.

В Капитале такой подход был конкретно осуществлен применительно к задаче исследования развития капиталистической экономики.

Логика, действующая при отображении капиталистической экономики в Капитале, применима в своих всеобщих моментах и к отображению общества.

В самом деле, сравним определение общества, данное К. Марксом в письме к П. В. Анненкову (цитата приводилась в начале этой главы), с определением капиталистического богатства в Капитале, и мы увидим между ними отнюдь не чисто внешнее логическое сходство.

Богатство обществ, в которых господствует капиталистический способ производства, выступает как огромное скопление товаров (в немецком тексте: Warensammlung, т. е. в точном переводе собрание товаров. В. В.), а отдельный товар как элементарная форма этого богатства. Наше исследование начинается поэтому анализом товара[5]. Скопление, собрание товаров и есть взаимодействие товаров, как оно выступает на поверхности, для первоначального взгляда. Далее К. Маркс показывает, что товар, будучи элементарной формой капиталистического богатства, не существует изолированно от других товаров в качестве товара, он становится товаром лишь во взаимодействии с другими товарами, а товарные отношения, ставшие господствующими и всеобщими в обществе, есть капиталистические отношения.

Таким образом, элементарной формой капиталистического богатства служит отдельный товар; в обществе как таковом, взятом независимо от какой бы то ни было формы, элементом служит отдельный человек; капиталистическое богатство образует взаимодействие товаров (представляющееся на поверхности лишь как простое скопление, собрание товаров), человеческое общество взаимодействие людей.

И там, и тут имеется взаимодействие элементов; в первом случае товаров, во втором людей.

Отсюда следует, что логика Капитала, поскольку она является логикой отображения взаимодействия элементов, сторон, вполне применима и при рассмотрении общества как такового.

Перед К. Марксом при отображении капиталистического богатства стоял тот же самый вопрос, какой встает при отображении общества. С чего начинать? С товара или с капитала? Товар как элемент капиталистического богатства есть всегда капиталистический товар: изолированно от капитала товар уже не есть товар капиталистического общества, не есть элемент капиталистического богатства. Но вместе с тем капитал есть собрание товаров. Получается круг: нет капитала без товаров, но нет товаров как элементов капиталистического богатства без капитала, капитал и товар в капиталистическом обществе взаимообусловливают друг друга. Чтобы понять, что такое капиталистический товар, следует прежде понять, что такое капитал, но чтобы понять, что такое капитал, надо прежде понять, что такое капиталистический товар.

С аналогичным положением мы сталкиваемся и при рассмотрении общества как такового. Чтобы понять человека именно как человека, а не животное, следует понять общество, общественные отношения. Но чтобы понять общество, общественные отношения, надо понять людей, продукт взаимодействия которых есть общество.

Эта трудность возникает всегда, когда предстоит отобразить взаимодействие сторон, элементов. Ибо элемент, поскольку он есть элемент именно этого взаимодействия, определяется в своей специфике этим взаимодействием. Значит, требуется понять сначала само это взаимодействие. Но, с другой стороны, взаимодействие есть все-таки взаимодействие элементов, и нельзя понять взаимодействие, не поняв прежде, что взаимодействует.

Создается противоречивая ситуация: необходимым условием понимания одного служит предварительное понимание другого, а понимание другого возможно лишь при предварительном понимании первого.

Всякое определенное взаимодействие имеет в данное время некоторую устойчивость и потому может быть рассмотрено с точки зрения его функционирования. Вместе с тем всякое взаимодействие есть исторический процесс, оно изменяется во времени.

Целесообразно вначале рассмотреть, как отображается взаимодействие элементов (элементами могут выступать и товары, и люди и т. п.) в качестве функционирующего взаимодействия, т. е. в собственно логическом аспекте, а затем обратиться к рассмотрению взаимодействия как историческому процессу. Полное обоснование правомерности именно такого, а не другого отображения взаимодействия может быть дано лишь отображением взаимодействия в единстве его функционирования и исторического развития.

Каков, в самом общем виде, ход мысли К. Марксе при рассмотрении взаимодействия как функционирующего взаимодействия? К. Маркс начинает рассмотрение капитала в Капитале с товара, а не с капитала. Первоначально он идет от товара к капиталу, от элементов к их взаимодействию,

Между тем если принять ту точку зрения, что в анализе общества марксизм идет от общества к человеку, к индивиду, а не наоборот, то следовало бы ожидать, что К. Маркс должен был бы начать в Капитале рассмотрение капиталистического богатства с капитала и от капитала идти к товару. Ведь для объяснения товара как элемента капиталистического богатства главное это объяснение капитала.

В дальнейшем тексте Капитала все более глубоко обосновывается то обстоятельство, что товар верный исходный пункт рассмотрения капитала, верный и логически, и исторически.

К. Маркс начинает характеристику капитала с товара и идет к капиталу, а более точно говоря, к отображению производства прибавочной стоимости. Таков основной путь мысли К. Маркса в первом томе Капитала. Во втором томе Капитала К. Маркс как бы возвращается от капитала к товару, но если на первом пути он выделял в товаре то, что это есть капиталистический товар, то на втором пути фиксируется, что это есть капиталистический товар, то, что в товаре проявляется капитал. В третьем томе К. Маркс раскрывает формы единства сущности капитала (производства прибавочной стоимости) и проявления капитала (обращения капитала).

Попробуем охарактеризовать в самых общих чертах логику отображения общества как такового?

Исходным пунктом отображения общества как такового должен быть человек, но человек в его непосредственной данности, Связь человека с обществом первоначально выступит лишь как непосредственно данная в отдельном человеке.

Как же дан человек, если рассмотреть его непосредственно?

Прежде всего человек выступает в качестве живого существа, вынужденного поддерживать свою жизнь, а значит, вынужденного удовлетворять свои потребности в пище, одежде, обуви, жилище, по продолжению своего рода.

Конечно, все эти потребности отнюдь не полностью тождественны животным потребностям, уже в них имеется человеческая специфика. Однако пока человек берется лишь непосредственно и не объясняется, каким образом возникает, развивается, производится специфически человеческое в человеке, до тех пор то, что присуще человеку именно как человеку, и то, что присуще ему как просто живому существу, не может быть отличено Друг от друга, не служит предметом специального рассмотрения.

Людей можно отличать от животных по сознанию, по религии вообще по чему угодно. Сами они начинают отличать себя от животных, как только начинают производить необходимые им средства к жизни, шаг, который обусловлен их телесной организацией. Производя необходимые им средства к жизни, люди косвенным образом производят и самое свою материальную жизнь[6], писали К. Маркс и Ф. Энгельс в Немецкой идеологии.

Переход к рассмотрению труда, производства средств к жизни и есть переход к рассмотрению сущности общества.

Производительное отношение человека к природе включает в себя потребность человека, осознаваемую как цель, предмет целесообразного воздействия, средство воздействия и само целесообразное воздействие. Производительное целесообразное воздействие человека на природу есть труд.

В простейшем случае труд и производство тождественны друг с другом (хотя, как показывает К. Маркс в Капитале, это тождество с различием). Труд вообще как специфически человеческий труд классически четко определен К. Марксом в Капитале.

Поскольку развитие труда, производства совершается ради удовлетворения физических потребностей людей, постольку развитие труда (и производства) есть внешняя необходимость.

Необходимость развития труда (и производства), являющаяся внутренней, порождается самим трудом (и производством). С точки зрения внутренней необходимости развитие труда (и производства) есть самодвижение.

Каков же внутренний источник развития труда? Он должен заключаться в специфической природе и во взаимодействии необходимых компонентов труда вообще.

Труд как саморазвитие, как самоцель совершается ради удовлетворения потребностей, но это потребности, внутренние труду, это потребности в самом труде. Внутренние потребности процесса труда есть потребности, порождаемые самим процессом труда, а совершенствование процесса труда предполагает знание предмета, средств, результата труда, творчество. Таким образом, внутренняя потребность развития труда, т. е. потребность в труде многогранна: это и потребность в приобретении знаний, и потребность в творчестве, и потребность в совершенствовании процесса труда и т. п.

Рассмотрение процесса труда вновь возвращает нас к человеку. Но теперь индивид рассматривается через призму процесса труда как саморазвития, через призму сущности. Теперь уже фиксируется не просто индивид, а свойства индивида как личности. Личность есть индивид, поскольку в нем аккумулирована социальная сущность, или индивид как проявление сущности социального[7].

До сих пор речь шла о производительном отношении отдельного человека к природе, взятом само по себе. Однако человек трудится, производит не изолированно от других людей, в во взаимодействии с другими людьми, в обществе. Общественный характер труда вызывается к жизни как внешней необходимостью, факторами, внешними по отношению к труду, так и внутренней необходимостью, внутренними связями, отношениями в процессе труда.

По мере развития труда все большую роль приобретали внутренние по отношению к процессу труда факторы, обусловливающие общественный характер труда. В развитом труде внешние факторы не исчезают, хотя они и не являются главными.

Каковы же внутренние факторы процесса труда, обусловливающие его общественный характер? Это различные моменты процесса труда вообще, ставшие особой деятельностью различных людей. Например, выработка целей труда осуществляется одними людьми, исполнение другими, контроль за исполнением третьими и т. п. В свою очередь и выработка целей может разделяться на ряд взаимосвязанных моментов (труд ученого, труд конструктора, труд инженера...) и исполнение то же. В таком случае разные люди или разные группы людей осуществляют различные моменты единого процесса труда. Тут разные люди выступают как носители различных моментов процесса труда. Сам процесс труда, внутреннее отношение его моментов обусловливает производительное отношение к природе коллектива людей (в конечном счете всего общества, когда хозяйство всего общества становится внутренне единым целым). Люди, поскольку они осуществляют различные моменты единого процесса труда, вступают друг с другом в технические отношения.

Человек вступает в производительное отношение к природе в конечном счете прежде всего ради удовлетворения потребностей, обусловленных его телесной организацией.

Отношения людей друг к другу с точки зрения удовлетворения физических потребностей непосредственно есть отношения распределения продуктов труда, производства между людьми. От чего зависит распределение продуктов труда, производства? От распределения в процессе труда. Отношение между людьми при распределении продуктов труда, производства, и те отношения в самом производстве, которые результируются в распределении продуктов, есть производственные отношения.

Техника и технические отношения есть средство в процессе преобразования людьми природы. Следовательно, и люди как моменты технических отношений выступают в качестве средств, а не как цели производства. Рассмотрение же производственных отношений есть рассмотрение объективных отношений людей в производстве с точки зрения возможностей удовлетворения материальных потребностей людей, т. е. с точки зрения целей преобразования природы.

Таким образом, мы исходили из факта телесной организации индивидов и обусловленных ею физических потребностей, затем перешли к производству как средству для удовлетворения физических потребностей и, наконец, как бы возвратились к исходному пункту. Но теперь уже речь идет не о физических потребностях людей как особых живых существ, а об отношениях индивидов друг к другу по поводу их физических потребностей, постольку, поскольку эти отношения обусловлены производством как средством их удовлетворения. Только на этой стадии движения мысли в полной мере обнаруживается необходимость выделения не только категории производственные отношения, но и категории производительные силы.

Категория производительные силы включает в себя не только отображение производительного отношения к природе как средства (а следовательно, не только технические отношения), не только отображение производительного отношения к природе самого по себе.

В категории производительные силы отражается и это очень важно производительное отношение к природе не в отрыве от общественных производственных отношений, а во внутренней связи с ними.

Из сказанного следует, что категория производственные отношения не может быть выделена в том случае, если познание не проникает во внутреннюю связь производства и потребностей, производства и потребления, производства и распределения, обмена. Если между производством и потребностями, потреблением фиксируется лишь внешняя связь: производство средство для потребления, для удовлетворения потребностей, то производственные отношения не могут быть выявлены по самой своей сути, ибо в них как раз и осуществляется единство того и другого. Если распределение отрывается от производства, то хотя в распределении продуктов производства и выступают в явном виде производственные отношения, но они не могут быть поняты как обусловленные собственно самим производством, а значит, производственные отношения в собственно производстве исчезают из поля зрения, а распределение продуктов представляется произвольным.

На основе рассмотрения производительных сил и производственных отношений происходит как бы возвращение к исходному пункту, к индивиду. Но теперь индивид выступает как личность, а отношения между индивидами как личностные отношения.

Итак, исходный пункт рассмотрения человек как он непосредственно дан, т. е. человек в качестве живого существа, вынужденного поддерживать физическое существование, удовлетворять свои физические потребности, продолжать свой род. Переход к характеристике труда, производства средств к жизни есть переход к рассмотрению сущности, внутреннего взаимодействия людей. Возвращаясь затем к индивидам, мы видим, что они теперь уже, будучи обогащенными внутренними, сущностными взаимоотношениями друг с другом, предстают как личности, а их отношения как личностные отношения.

Все остальные общественные отношения, например нравственные, эстетические и др., оказываются формами отношений людей как личностей, личностными отношениями.

Мы ограничимся этими краткими замечаниями об отражении взаимосвязи сторон общества как функционирующего органического целого, ибо наша задача заключается не в том, чтобы систематически рассмотреть общество как органическое целое, а в том, чтобы показать возможность и необходимость такого рассмотрения.



[1] К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 27, с. 402.

[2] К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 27, с. 401 402.

[3] К. Маркс и Ф. Энгельс, Соч., т. 3, с. 3.

[4] В. Ж. Келле. Послесловие к книге Ф. Тёкеи К теории общественных формаций. М., 1975, с. 264265.

[5] К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 23, с. 43.

[6] К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 3, с. 19.

[7] По нашему мнению, именно это должно быть основанием для различения между личностью и индивидом. Человек не может считать себя собственно личностью, пика он ставит своей главной целью лишь поддержание своего физического существования и отношения по поводу размножения.